Интернет-журнал «Классический город» основан Ассоциацией «Классический Город» совместно с издательским домом «Коло» в 2004 году и посвящён вопросам охраны архитектурного наследия и нового традиционного строительства в исторических городах.
Интернет-журнал «Классический город» основан Ассоциацией «Классический Город» совместно с издательским домом «Коло» в 2004 году и посвящён вопросам охраны архитектурного наследия и нового традиционного строительства в исторических городах.
Поиск корней в современной культуре усиливается, когда происходит выработка новой модели развития. Обращение к традиции имеет двойственные последствия. С одной стороны - сохранение привычного уклада жизни, среды и старых технологий, с другой — выработка новых форм культуры, новых понятий и образов, получающих метафорическое оправдание в прошлом. Правильный выбор метафоры сегодня — вопрос жизни и смерти, способ выражения сокровенной цели существования Санкт-Петербурга.
Универсализм стилистически пёстрого города на Неве не мешает увидеть его античные истоки; они определяют сам факт основания города, его географическое положение и планировку. Композиция символа города — башни Адмиралтейства инспирирована реконструкциями мавзолея в Галикарнасе.
Не только здание Лицея и академий и не только здания классицистического стиля имеют античный историко-генетический код. Изначальная программная театрализованность петербургской архитектуры, обращённой далеко не только к античности, не может скрыть античные корни функционально-типологической и объёмно-пространственной структуры зданий. Сквозь декорации фасадов самых разных стилей, даже тех, которые не связаны с реминисценциями и утверждают здесь-теперь-бытие, проступают по воле и против воли их создателей античные черты. Это особое свойство города, преображающее волю людей, определяющее размах пространственно— временных координат и особый способ видения.
Здесь, как нигде, широко представлены разнообразные античные модусы, определяющие образный строй архитектурной среды. Архитектурный язык Петербурга богат античными мотивами; в частности, в нём широко представлены различные античные ордеры, их поздние модификации и интерпретации, иногда тектонически вполне серьёзные, иногда — в виде аллюзий. Здесь широко применялась античная технология кирпичного строительства, получило развитие искусство штукатурок на фасадах и в интерьерах. Здесь в полной мере раскрылись античные принципы эвритмии, ансамблевости, иерархичности. Наконец, здесь был по-византийски разрешен и исчерпан конфликт греческой и римской концепций отношения к ландшафту.
Космические, имперские и сакральные составляющие легенд об основании города градостроительно выражены, прежде всего, в меридианальности многочисленных осевых композиций эпохи барокко. Античная мифология красочно представлена Сампсониевской осью Петергофа. Воплощением преемственности культур является ансамбль Пулковского меридиана. Четкость и последовательность установки символов и знаков дает основание предположить существование мистической связи между Александрией, Константинополем, Киевом и Санкт-Петербургом, рассматривать систему архитектурных доминант как резонансную систему, приводящую в гармонию явления природные и творения человека (1) .
Сакральное значение этой системе было придано легендарным посещением берегов Ладоги Святым Андреем Первозванным, о путешествии которого рассказывает “Повесть временных лет”. Утверждая идею преемственности духовного подвижничества, в момент закладки земляной Петропавловской крепости, а позже и каменной, в ее основание устанавливали ковчежец с частицей мощей Андрея Первозванного. Примечательно, что освящение земляной Петропавловской крепости было назначено на 1 октября 1703 года — день Покрова Пресвятой Богородицы. Праздник этот связан с преданием о погребальных ризах Богородицы, спасших в 866 году христианский Константинополь от языческого русского воинства.
Идею христианской империи «Москва — третий Рим» триумфально увенчали становление Российской империи и её столицы. Эта идея была закреплена в архитектуре. В Царском Селе архитектор В. Стасов создаёт в качестве символического напоминания о римском Пантеоне парковый павильон (реконструирован до неузнаваемости в 1990-е годы), который композиционно связан с Софийским собором (храмом Вознесения Господня, символизирующим константинопольский Софийский собор), построенным знатоком античности, архитектором Ч.Камероном.
В неразрывной связи с сакральной идеей христианства из Византии в Россию пришла идея, выраженная в триаде “За Веру, Царя и Отечество”. Символом триединства явился, прежде всего, ансамбль Петропавловской крепости и собора, служившего императорской усыпальницей. Императорские дворцы сопровождают разбег оси: петровский Зимний, Чесменский, Среднерогатинский. Строго на оси меридиана расположились типологически восходящие к античности памятники воинского триумфа Отечества: Александровская колонна, арка Штаба, Московские триумфальные ворота, “Памятник героическим защитникам Ленинграда”.
Импульс к основанию новой столицы могли сообщить предания, географические карты и книги. Известно, например, что в библиотеке царя Петра была книга об основании Александром Македонским города Александрии в устье Нила (2). Петр хотел перевести эту книгу и, похоже, не случайно. Повествовала она о первоначальном намерении распланировать город на острове Фарос, где позднее был сооружен знаменитый маяк, и об окончательном решении строить город на побережье. Первоначально и Пётр намеревался поместить центр города в Финский залив, на остров Котлин, а затем, в силу экономической целесообразности — на Васильевский остров. Словно мираж Александрии вырастали на Васильевском острове фасады, за которыми не было жилища — люди селиться избегали, но формально выполняли волю Петра. Как и Александрия, остров был распланирован в соответствии с античными принципами Гипподама из Милета — прямоугольно-прямолинейной застройки городов. Увенчало остров подобие Фаросского маяка — башня Кунсткамеры.
Ансамбль меридиана стал памятником Эратосфену из Александрии — ученому, поэту и библиотекарю 3 века до н.э., сделавшему попытку провести на карте параллели и меридианы и определившему размер меридиана. Знаками преемственности в рациональном освоении мира стали Обсерватория и Планетарий.
С меридиональной осью города, возможно, уже в петровское время сопоставляется широтная ось водного пути, Очевидно намерение создать мощную мегаструктуру ландшафта с центром, отмеченным Петропавловским собором. Как будто, устанавливая крест на Заячем острове, царь указал на архетип структурной организации ландшафта — планировку Александрии в Египте. Действительно, если охватить взглядом панораму естественного зигзагообразного водного пути от Волхова до Финского залива, то становится заметна его широтная ориентация, которая, возможно, и дала повод для поиска симметрии в освоении ландшафта относительно центра города. В письме 1746 года к императрице Елизавете Петровне граф Б.Х. Миних указывает на высочайшие намерения Петра I создать на основе системы акваторий беспрецедентный по размаху архитектурный ансамбль. Миних писал о том, что берега Ладожского канала от Шлиссельбурга до Новой Ладоги должны покрыться “народонаселением и оный сделался бы великолепнейшим каналом в свете согласно воле императора (творца этой постройки, которую он определительно изволил выразить)... Одним словом, чтобы от Кронштадта до Ладоги на реке Волхове и даже до самых ворот вашего дома, выстроенного в Ладоге (Новой Ладоге) для ее величества славной памяти императрицы Екатерины... все пространство в 220 верст было покрыто городами, замками, увеселительными загородными домами, парками, фермами и пр.” (3).
Это впечатляющее описание подводит к пониманию значимости метаструктуры ландшафта, восходящей к античности. Широтные и меридиональные схемы зарождались в эпоху архаики, получили развитие в классическую эпоху, их влияние усилилось в эпоху эллинизма, а на равнинных территориях Римской Империи они уже стали определять трассировку многокилометровых дорог.
Принято думать, что лучевые системы в градостроительстве — завоевание XVI и XVII вв. Это не совсем так. Античные дороги и улицы естественно вели к крепостным вратам, таким, как Порта Фламиниа, Порта Маджоре. Город на Неве не окружает стена — её символически отмечают «рогатки», куда и сходятся пути.
Кроме того дороги в античных городах естественно сходились к агоре (форуму) и к акрополю (последние, как правило, тяготеют друг к другу). Ни Акрополя, ни Капитолия в городе на Неве нет — функцию ориентиров берут на себя шпили, отмечающие главные форумы империи. К ним относятся: система площадей вокруг Адмиралтейства; Марсово поле и плац-парадная площадь, отмеченные шпилем колокольни храма Архангела Михаила; Морской форум России — это акватория большого разлива Невы от Военно-медицинской академии до стрелки Васильевского острова (такое название предложил архитектор Дмитрий Александрович Бутырин, изучивший историю этого ансамбля). К Морскому форуму примыкает Троицкое поле — подобие греческой агоры. Вертикальной доминантой этих пространств и основным ориентиром является шпиль колокольни Петропавловского собора. Далёким рефреном отзывается та же тема в композиции ансамбля площади Ленина со шпилем Финляндского вокзала.
Как и в античные времена, высотные доминанты являются фокусами восприятия, ориентирами в лоцманских картах и в геодезии, им приписывается особая роль в формировании пространственно-семантического каркаса города. Хорошо известна многолучевая композиция, перспективы которой сходятся на адмиралтейской башне. Менее известна система осей, ориентированных на Петропавловский собор. Это Пулковский меридиан (Московский проспект и часть Киевского шоссе), мифологизация и исследование которого становится предметом междисциплинарных исследований, примером чему является книга Курляндского В.В. «Тайна Санкт-Петербурга», изданная в Москве в 2003 году. Широтная ось этой композиции проходила мимо Кикиных палат и завершалась Смольным домом Петра 1, позже Смольным собором. С трассировкой третьей оси — Старой (Староневской) перспективы — связано множество недоразумений. Графический анализ карт подтвердил, что первоначальным намерением было ориентировать ось проспекта на собор, но не на Троицкий, как считалось, а на Петропавловский, что в большей мере соответствует античному пониманию иерархии и ориентации в городском ландшафте (4).
Особое внимание в античные времена уделялось обзору территорий, что связано с защитой от угроз вне и внутри поселения. В античные времена извне информацию более всего ждали со стороны моря. Вид на море, таким образом, приобрёл особую эстетическую значимость. Эта традиция свято соблюдалась русскими людьми. В древней Кормчей книге приводится византийский “Закон градский”, в котором, в частности, есть такое правило: “Не загораживай насильственно вида соседу, если он прямо видит море, стоя на своем дворе; не вынуждай его повернуться в сторону, дабы видеть море”. Этой же традицией должна быть проникнута система формирования бассейна визуальных композиционных связей Санкт-Петербурга, где основные маршруты восприятия — это набережные, основные векторы восприятия связаны с акваториями и проспектами, также созданными для наблюдения.
Среди них — лучи, направленные от памятников. Видимость акватории была важнейшим фактором при выборе места для строительства Летнего дворца Петра I . Ориентация Большого проспекта Васильевского острова по оси Домик Петра I — устье Большой Невы (совпадение замечено Станюкович-Денисовой Екатериной) была вызвана потребностью контролировать движение водного транспорта. Зимний дворец Петра I занял место на продолжении оси “Першпективная дорога всарскую мызу”, а Подзорный дворец — в завершении оси “Першпективная дорога вмоскву” (5). Надзору служила также постановка дворца генерал-губернатора А.Д. Меншикова по оси Невской перспективы.
Современная охрана коридоров видимости по основным осям этой структуры неминуемо приводит к созданию лучевой звездообразной системы зон регулирования высотности застройки. Кроме того, к ним добавляется система охраны меридианальных осей дворцово-парковых ансамблей на берегу залива, которая предполагает создание зон регулирования застройки на противоположной стороне залива. Следовательно, без обращения к петровским схемам не возможно полноценное развитие города, формирование непрерывной цепи восприятия историко-архитектурных ориентиров регенерируемого ландшафта, далеко выходящего за черту существующих охранных зон.
Другой важнейший принцип античного градостроительства — иерархия открытых пространств. Он определяет выбор места строительства, модуляцию и эвритмию открытых пространств, среди которых доминируют природные открытые пространства. В Петербурге — это акватории залива, рек и озёр. Подчиняются им крупнейшие городские открытые пространства площадей, проспектов и улиц; затем следуют внутриквартальные пространства. Все эти составляющие открытых городских пространств гармонично взаимосвязаны, чётко ограничены объёмами.
Определённость объёмной структуры и пластики объёмов — существенная характеристика, наследуемая от античности. Пластичность древнегреческого мировосприятия отражает способ созерцания ландшафта, рельефа местности и сказывается в основах архитектуры. Учёт всевозможных ракурсов восприятия симметричных, ясно артикулированных объёмов, в сочетании с асимметрией ансамблей, сформированных этими объёмами — особенность позднеархаического и классического периода греческой архитектуры. Она унаследована Древней Русью и получили развитие в Петербурге. Ярчайший пример — ансамбль Морского форума и вид на стрелку Васильевского острова, где создана тонкая иллюзия симметрии и пространственной глубины. Это достигается формированием основного маршрута восприятия, точными тональными отношениями и соотношением объемов застройки левого и правого берега, поворотом оси здания биржи по отношению к оси акватории и усилением эффекта перспективного сокращения уходящих вдаль вертикальных доминант. В результате целенаправленного применения множества художественных приёмов создавался образ, исполненный величия. Существенно, что восприятие ансамбля Морского форума не предполагает раскрытия коридоров видимости, тех лучей, которые зримо, а, иногда прерываясь, умозрительно образуют каркас композиционных связей. Их привлечение разрушило бы пластическую целостность ансамбля.
Действительно, в бесплотной застройке петровской столицы, на плоском рельефе линиям был дан простор. Однако композиционное значение линейных связей постепенно снижалось по мере наполнения городского ландшафта конкретным содержанием и благодаря более гибкому учету топографии местности. Формирование зрелой объемно-пространственной структуры города позволяло отказаться от многих осевых композиционных связей. Примером тому может служить нерасчлененный зеленый блок липовой рощи Летнего сада. Ожидаемая реконструкция сада не способна восстановить многочисленные внешние и внутренние композиционные связи, но чревата разрушением этого художественно целостного явления. Летний сад уже два столетия подобен священной роще Олимпии — Альтису. Время отсекло многие его визуальные связи. Исчезла и мелкомасштабность затейливой парковой композиции. Усиление изоморфности зеленого массива Летнего сада, его “нуклеарность” способствовали формированию емкого образа, новой художественной целостности. В ее основе — эстетика, исходящая из признания мемориальной, антикварной, археологической составляющих ценности сада, ставшего символичным явлением (6).
Если для греческого градостроения предпочтительна асимметрия, то для древнеримского — идеалом стали симметрия и планиметрическое богатство (например, ансамбль овальной площади древнеримской эпохи в городе Джараш в Иордании). Эта традиция также достигает России, правда, скорее, в европейском преломлении эпохи Возрождения и барокко. Кроме того, традиция эта уже сильно трансформирована. Во-первых, византийским опытом применения диссимметричных схем, что было результатом поиска гибкости в решении функционально-планировочных, а иногда и художественно-композиционных задач. Во-вторых, с конца XVII века диссимметричные схемы уже используются сознательно в европейском градостроительстве (архитектурное решение пьяцца Дель Попполо арх. Дж. Валадье). Для петербургского градостроительства диссимметрия — это уже программный, связанный с художественной волей зодчего композиционный приём. Ансамбли архитектора Карло Росси — вершина применения этого приёма.
Некоторые ансамбли создавались многими поколениями архитекторов, согласованность их действий — свидетельство наличия общих принципов, сформированных на базе античной культуры. Таков ансамбль Дворцовой площади. Многое сделано Ф.-Б.Растрелли, К. Росси, А. Брюлловым, О. Монферраном, Л.Бенуа для формирования глубинной перспективы площади с основных зон восприятия — площадей вокруг Адмиралтейства. Усилению впечатления перспективного сокращения служит нарушение симметрии крыльев Главного штаба: со стороны министерства парят 12 полуколонн, а со стороны штаба –14. Зрительно расширить пространство площади, застроенную высокими по тем временам зданиями, призваны также следующие композиционные приемы: Купол библиотеки, арка Главного штаба и Александровская колонна зрительно выстраиваются в одну линию; кроме того, пониженный объём Капеллы зрительно удаляется.
Архитектуре площадей сопутствует разработка традиционных римских форм — триумфальных арок, обелисков, колонн и конных монументов. Несложно найти прототипы многих петербургских произведений; намного важнее другое — они не являются подражательными репликами. Это реминисценции и вариации на античные темы, разработка которых отличается оригинальностью и высочайшей степенью профессионализма. Вполне очевидны эти достоинства при рассмотрении конных монументов города, диссимметрия которых искусно подчёркивает композиционные особенности градостроительной ситуации, что становится одним из приёмов усиления роли монумента как пластического и смыслового акцента. Пожалуй, это греческая «прививка» выполненная уже на российской почве.
Включение подлинных античных архитектурных фрагментов само по себе является античной традицией. Павильон Кухня–руина арх. Дж. Кваренги в Екатерининском парке, античные мозаики и другие изделия, включённые в интерьеры дворцов и парковых павильонов, антики коллекций преобразуют город. Очень выразительна экспозиция Нового Эрмитажа. Его входной портик — своеобразная реконструкция-репликация Лео фон Кленце на тему поразивших его поверженных колоссов Агригента (С. Г. Фёдоров обнаружил натурную зарисовку, где скульптуры, подчиняясь фантазии Кленце, уже изображены стоящими вертикально).
Изумительна экспозиция скульптуры в Итальянском зале Павловского дворца. Там использован римский приём постановки скульптуры в нише, обработанной стюком; такой приём создаёт иллюзию движения мнимых источников света, сообщает динамизм восприятию скульптуры и её особую притягательность.
Особая тема — разработка архитектурного сценария, выработка маршрутов и векторов восприятия, пульсации открытых городских пространств и пространств интерьера. В этом отношении с Грецией город на Неве роднит решение архитектурного сценария акватории, роль фарватера и набережных как основных маршрутов восприятия. Кроме того, общемировой тенденцией последних десятилетий становится свобода трассировки скоростных магистралей, что обусловило подобие темпоритма восприятия современной крупномасштабной застройки древнегреческому темпоритму восприятия ландшафта поселений, поскольку пропорционально увеличились как масштаб событий, так и скорость их восприятия. От классики и эллинизма происходит длительность и непрерывность восприятия проспектов и площадей. Восприятие с мостов и виадуков — римская черта. Вершиной в разработке архитектурного сценария на основе римских традиций стали Екатерининский, Зимний и Таврический дворцы.
Обращение к античному наследию даёт импульс современному градостроительству. При выработке концепций значительна роль словесного проектирования, использование ассоциаций, метафор. Так, поскольку основным градостроительным способом формообразования становится регулирование застройки, считается, что результатом этого явится ступенчато возвышающийся от центра (отмеченного Адмиралтейством) к периферии «амфитеатр». Коварная метафора — обращение к ней ведёт к разрушению силуэта морского фасада города и его внутренних панорам. Нужна другая концепция — «Театрон», то есть подковообразная в плане форма, открытая к заливу. Акватории (от Лавры до залива), должны играть роль «орхестры», от которой и будет подниматься «театрон» новой застройки. Острова в устье Невы и историческая застройка становятся своего рода «параскением» «греческого театра». Такой подход действительно позволит сохранить в неприкосновенности силуэт важнейших городских панорам.
С далёких же точек восприятия — от залива, с Ладоги расширяющемуся городу, возможно, потребуются новые ориентиры. «Новый Акрополь» может быть только в среднем течении Невы, за кольцевой дорогой. Для такого решения, для принципиального смещения эпицентра высотного строительства и коммерческой активности города нам нужна коллективная воля и целенаправленная, систематическая работа.
Реализация «Театрон — идеи» и формирование «Нового Акрополя» будет означать смену парадигмы градостроительного развития и снижение разрушающего воздействия, которое оказывает коммерческая составляющая культуры на ценности исторический застройки. Необходимы усилия по формированию концепции раскрытия и включения в культурный оборот фундаментальных античных составляющих архитектоники Санкт-Петербурга, во многом определяющих смысл и динамику его развития.
1) Шатилов Д. А. «Пулковский меридиан — астральная, имперская, сакральная ось»/ «Двадцатый век о веке восемнадцатом» — тезисы докладов Первой научной конференции Летнего сада и Дворца Петра 1, СПб, 1998.
2) Власов В. Г. «Архитектура «Петровского барокко»», СПб.,1996, с 48.
3) Лермонтова М. А., «Архитектурный комплекс Староладожского канала и элементы ансамблевости в его архитектуре»/ Проблемы истории архитектуры, РАХ, СПб,1998.
4) Шатилов Д.А., «Охрана системы внешних линейных композиционных связей памятников петровской эпохи»/ «Первоначальные строения Санкт— Петербурга» — тезисы докладов Второй научной конференции Летнего сада и Дворца-музея Петра I, СПб 1999.
5) карта «Ладожское озеро и Финский залив с прилежащими местами», издание А.Н. 1741-42 гг из собрания РНБ.
6) Шатилов Д. А. «Летний сад — внешние композиционные связи и отказ от них»/ «Двадцатый век о веке восемнадцатом» — тезисы докладов Первой научной конференции Летнего сада и Дворца Петра I, С-Пб, 1998.
2009-04-21 20:18:55
